verses

запрещено кормить голубей. впрочем, даже людей
не очень-то кормят. люди не ищут легких путей.
разве только на рельсы, или на автобан,
или с газетою перед теликом на диван.
на экране шамкает состарившийся тиран.
полоски помехи пробегают через экран.
запрещено кормить голубей, ибо от них
одна зараза и не от них одних.

братья гицели - отлов бродячих собак.
лет двадцать назад с людьми поступали так.
лет двадцать спустя экран будет плоским цветным.
не забыть на проводы отнести цветочки родным.
но на все не хватает памяти, на всех не хватает, но
помним: кормить голубей по-прежнему запрещено
А они все летают, садятся парами на карниз,
смотрят на нас по-прежнему - сверху вниз.
borkhers

verses

Дни острижены до предела,
дальше некуда, надо ждать пока отрастут.
Елка куплена и разряжена. Котенку только и дела,
что дождик трепать, избавляя ветви от пут,
шарик зеркальный катать по комнате мягкой лапкой,
за хвостом своим гоняясь, кружить и кружить.
Вот если бы елка была более шаткой,
ее бы по горизонтали получилось расположить.
И желанный веник, метущий осколки -
шуршащая, новая долгожданная дичь!
В общем, котенку много толку от елки,
больше, чем людям, но этого им не постичь.
borkhers

30 дней

Если б верил в Тебя, я б Тебя попросил: «Отдай её мне!
У Тебя еще много, и хватит на всех,
А она… Пусть, завтра проснувшись , она не поймет,
Что не так, пусть прислушается к тишине!»

Если б верил в меня Ты бы отдал мне всю,
Без остатка, что ей отмерял.
Ты простил бы её за меня, отпустил.
Чтобы я не забыл, чтобы не потерял.

Я бы с нею прожил, пока Ты не решишь,
Что довольно, и нет нужды.
Ни во мне, ни в прощениях, ни даже в Тебе,
Для её светлой души.

Я прошу, даже если не верю:
"Месяц, год, до конца - сколько? Мне не решать.
Ты поверишь в меня, только ради того,
Чтобы ей без неё засыпать?"

Thomas Dylan - And Death Shall Have No Dominion

Конец придёт всевластью смерти
Нагие мертвецы сольются вместе
С открытым ветром, с западной луной,
Когда исчезнут их обглоданные кости
И под рукой и под ногами будут звёзды,
Они сойдут с ума, оставив разум свой
В пучину погрузятся чтоб воспрянуть вновь
Любовники погибнут, но не сама любовь
Конец придёт всевластью смерти